Быков знает всё

Валера переключает телевизор на другую программу.

- Не оставляйте надежды, маэстро, не убирайте ладоней со лба!

Допев, Окуджава молча сидит, улыбаясь!

- У меня вопрос! - звучит в зале; Окуджава, щурясь, ищет по залу
говорящего.

- Да здесь, здесь! - раздраженно говорит женский голос, - сектор
пять!

Окуджава не может отыскать даже сектор пять и публика начинает
хихикать над его непонятливостью. Наконец находит.

- Булат Жалвович, - говорит девица штурмового вида лет пятнадцати,
одетая тысячи на три, как почти все в зале, - я хочу спросить: почему
вы не поете острых песен?

Окуджава искренне веселится.

- Это каких-же острых?

- Ну, например, как у Боярского.

- Не знал, что Боярский поет... острые песни.

- Спасибо, Булат Окуджава, а почему вы не пишете песен про любовь?

- Вы знаете, я уже стар... но я пишу только про любовь!

Ведущий смеется, приглашая этим посмеяться и всю молодежь.

- У меня вопрос, сектор восемнадцать!

Снова канитель с поисками спрашивающего. Им оказывается юноша, весь
в цепях, в браслетах с шипами, парик из конских волос, охвачен
ошейником.

- Булат, скажи, как ты относишся к "металлическим" группам?

- Ну мне приходилось видеть пару фильмов об английских
"металлических" группах, но...

- Это совсем не то! - радостно кричит металлист, торопясь
представить себя, - я говорю про советское движение "металлистов". Мы
носим цепи, потому что мы рабочие... Мы начали играть металлический
рок гораздо раньше всех в мире!

- Нет, мне не приходилось слышать отечественного "металлического"
рока...

Юноша медленно садится.

Ведущий, широко улыбаясь, благодарит Булата Жалвовича Окуджаву за
выступление и тот под аплодисменты уходит. А ведущий сгоняет с лица
улыбку и говорит:

- Дорогие друзья, я вижу, вы все любите музыку, ходите в дискотеку.
Вы хотитие современно одеваться, ведь так?

Из зала в разнобой:

- Так!

- Но посмотрите, как это иногда кончается.

Зал недоуменно хихикает. На большом экране залу показывают допрос
или скорее разговор с девушкой пятнадцати лет, учащейся ПТУ,
домушницей.

- Маша, скажи, зачем тебе было нужно столько денег? Ведь только за
последнюю неделю ты ограбила несколько квартир.

Маша сидит, сгорбившись, спрятав лицо.

- Мне нужны были деньги... Я хотела хорошо одеваться.

- Но почему ты ограбила столько квартир? Почему ты не пошла
работать, не заработала деньги честно?

- Столько заработать нельзя... Если бы я пошла работать, меня бы
все обсмеяли на дискотеке...

- Но разве можно грабить квартиры, добывать деньги так нечестно?

- Нельзя... Я даже хотела работать, но меня не брали еще... А если
плохо одеваться, то с тобой никто и разговаривать не будет.

Экран гаснет. ведущий обращается к залу.

- У нас в гостях Олег, знакомый Маши по дискотеке. Встань, Олег!

Поднимается штурмовик лет пятнадцати.

- Скажи, Олег, ведь ты знал Машу?

- Да, встречались на дискотеке.

- Она хорошо одевалась?

- Да, современно одевалась.

- А ты хорошо одеваешся?

- Ну, я стараюсь современно одеваться.

Валере не кажеться, что Олег хорошо одет, ему кажеться, что ети
надутые ватники, страшные брюки и сапоги должны стоить дешево, а
последним криком моды Валера считает джинсы.

- Олег, а где ты достаешь деньги, чтобы хорошо одеваться? Ты ведь
не работаешь.

- Ну, где все достают, стараюсь экономить...

- Ты оправдываешь Машу?

- Нет. Зачем? Грабить квартиры нельзя... Конечно нужно современно
одеваться... Но нельзя квартиры грабить.

- А тебе нравилась Маша?

- Нет. Хоть она и стала модно одеваться, она мне не нравилась, у
меня выше интеллектуальный уровень.

Ведущий, обрадованно:

- Вот! - внезапно подносит микрофон рядом сидящей молодой девушке
лет семнадцати, - а как вы считаете, что важнее: интеллектуальный
уровень или возможность хорошо одеваться? Девушка, застигнутая в
расплох:

- Ну... конечно, одеваться надо современно...

Нашёл, что Шинкарёв это твой любимый. Но не понял, к чему.

Да беседой этой навеяло :) Вы знаете, я уже стар, но я пишу только про любовь.

Я так и не понял, к чему ты это всё... :(((((((((((((((

Быков совсем не пишет про любовь. Вот эти ужасные стихи про то как он едет между стариком и юношей в батхинском журнале :)
Я про это тоже писал "Вот маленький кошка, пушистый зверек..."
Ну да неважно, стихи как анализ в баночке. Прочитал и ни одной мысли. Все сказано все ясно. Ангел справа, ангел слева, поэт посередке :)
Надеюсь что Окуджаве понравилась просьба о снеге.

Быков пишет про любовь, хотя, кажется, стесняется этого. Даже "и вот он едет" -- "смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников" -- про любовь. Не говоря уже про ранее или про лучшее//любимое:

Зима приходит вздохом струнных:
«Всему конец».
Она приводит белорунных
Своих овец,
Своих коней, что ждут ударов,
Как наивысшей похвалы,
Своих волков, своих удавов,
И все они белы, белы.

Отсюда знание жизни, палитра жанровая, выделка класса люкс, плодовитость-плюс.
— Собственно говоря, на что ты жалуешься?
— Собственно, я не жалуюсь, я хвалюсь.

Если я это люблю, значит любовь тут есть однозначно :)

Нет ну самоирония необходима, иначе "шейки граунд". Последнюю фразу конечно можно воспринять как типа и вот я со своим свиным рылом в калашный ряд :) Но это не так. Стихи эти мне на очень различны, значит любви тут нет :)

Когда весна распалась в прах
и лета тело охладело,
когда и осень во гробах,
тогда в своем могильно-белом
дырявом саване зима
неслышно входит к нам в дома.
Берет холодною рукою
за сердца красный снегирек
и давит медленно тоскою
нуждой, враждою как доскою
сосновой вдоль и поперек...

:)

— Чтобы было, как я люблю, — я тебе говорю, — надо еще пройти декабрю, а после январю. Я люблю, чтобы был закат цвета ранней хурмы, и снег оскольчат и ноздреват — то есть распад зимы: время, когда ее псы смирны, волки почти кротки, и растлевающий дух весны душит ее полки. Где былая их правота, грозная белизна? Марширующая пята растаптывала, грузна, золотую гниль октября и черную — ноября, недвусмысленно говоря, что все уже не игра. Даже мнилось, что поделом белая ярость зим: глотки, может быть, подерем, но сердцем не возразим. Ну и где триумфальный треск, льдистый хрустальный лоск? Солнце над ним водружает крест, плавит его, как воск. Зло, пытавшее на излом, само себя перезлив, побеждается только злом, пытающим на разрыв, и уходящая правота вытеснится иной — одну провожает дрожь живота, другую чую спиной.

Я начал помнить себя как раз в паузе меж времен — время от нас отводило глаз, и этим я был пленен. Я люблю этот дряхлый смех, мокрого блеска резь. Умирающим не до тех, кто остается здесь. Время, шедшее на убой, вязкое, как цемент, было занято лишь собой, и я улучил момент. Жизнь, которую я застал, была кругом неправа — то ли улыбка, то ли оскал полуживого льва. Эти старческие черты, ручьистую болтовню, это отсутствие правоты я ни с чем не сравню… Я наглотался отравы той из мутного хрусталя, я отравлен неправотой позднего февраля.

Но до этого — целый век темноты, мерзлоты. Если б мне любить этот снег, как его любишь ты — ты, ценящая стиль макабр, вскормленная зимой, возвращающаяся в декабрь, словно к себе домой, девочка со звездой во лбу, узница правоты! Даже странно, как я люблю все, что не любишь ты. Но покуда твой звездный час у меня на часах, выколачивает матрас метелица в небесах, и в четыре почти черно, и вовсе черно к пяти, и много, много еще чего должно произойти.

Re: :)

Замечательно. Но хочется сделать конспект. Идеальная ритмическая рифмическая структура. Производит хорошее впечатление, нигде не перетянуто и не провисает. Нашел слово - виртуозность! Быков - виртуоз! Но мне это ненужно как бы. Ни на мысли никакие не наталкивает, ни воспоминаний не оставляет. И я подавился уже этой словесной красотой. Если бы ты не впостил - дальше первого абзаца бы не уехал. Но зачем спорить о вкусах, да?

Re: :)

Зима, когда ее начало?
И что начало у неё?
Что ежегодно отмечало
Ее негаданный прилет?
Ледовый панцирь на асфальте
Иль на термометре зеро
Покровы первоснежных мантий
Холодных тканей серебро.

Ушастых шапок появленье
Исчезновение зонтов
Определенность в направленье
Колючих северных ветров
К нам север в гости - шубы к бою
Не трепетать, владеть собою
С утра из дому выходя...

Совком пластмассовым дитя
Молочный иней ковыряет
И снег себе воображает.

А снег уже не за горами
ряды тяжелых снежных туч
Гонимы буйными ветрами
Идут-грядут, их стан могуч
И темен, черен непрогляден
Ползут-ползут стада громадин
Несут-несут с собою снег
Готовься, мелкий человек.

В Москву придя из Подмосковья
Вперед окраины заняв
Кочует тетушка Прасковья
Ее простая простыня
То там, то сям заметна стала
Большие лапы распростала
И белый снег как белый мех
Везде пророс на лапах тех.

Зимою мальчиков пугают
Зимою девочек страшат
Придет такая-растакая
На город вывалит ушат
Снегов и льдов своих кусачих
И будут елки от Версачи
И встанут снежные бугры
Для тракторов, не для игры!

Но как горох оно об стену
И только снег на землю лег
Летит, летит младая смена
Со всех неверных, тонких ног
Теряя теплую обновку
Ни жаль ни пальцев ни ушей
И тянет санки за веревку
Сопливых тройка малышей

Зимобоязнь - примета взрослых
Пол-года пленник батарей
Зима злодейка ломит кости
Зима сквозит из под дверей
Младому племени неясно
Чем этот зимний день прекрасный
Так провинился пред лицом
Нудящих матери с отцом...

:)

Re: :)

Это было просто точным самоописанием Быкова, главное -- "Я наглотался отравы той из мутного хрусталя, я отравлен неправотой позднего февраля". А вокруг - прелюдия и фуга...

Отличие Быкова -- кстати, вслед за Пастернаком -- отстутсвие самозабвения. Он свой образ учитывает, когда пишет. Не от себя, не во весь голос -- а о себе со стороны. Но это имеет побочный эффект -- в некой приниженонсти чувства, в опосредованном взгляде, который можно принять за неискренность -- но что же делать? Вот такой он.

Быков, кстати, пишет для ЖЗЛ биографию Окуджавы. Говорит, что очень трудно идёт -- по двум причинам: во-первых, с детства и юности пропитан им (в отличие от Пастернака, к которому относится не очень пылко), а во-вторых, был лично знаком и чуть ли не дружен. Но к сентябрю будет книжка.

А я играл на Окуджавской гитаре. Надеюсь он не вертелся :) Пастернака очень не люблю, как обирэуты. Странно с Быковым. Если любишь, наоборот должно легко идти. В результате, конечно, получится своя биография, вместо Окуджавской, но ведь это так по-Быковски. Не понимаю что ему мешает.

Наверное, трудно себя анализировать :) Отстраняться от себя...

Ему нет дела до своей биографии, как я понимаю.

Я думаю это большая ошибка. Пытаться очистить Окуджаву от себя. Окуджава дан нам в ощущениях как и все остальное. И каждый из нас - это половина Окуджавы :) Но если взять двоих из нас то целый Окуджава не получится. Такая штука неаддитивная, или как там это называется :)

Пастернак у него тоже вышел неличный. Он скорее переписывает самого Б.Л. (Охранную грамоту почти дословно), просто пересказывает чужое -- но бога ради только не своё.

М.Розанова как-то сказала, что он писатель-то посредственный, живой сюжет размаха романа ему не удаётся. (Действительно, он писатель деталей и диалогов). А вот в Пастернаке ему был дан готовый сюжет, и он расписал его. Заткнул дырку в своём социальном цикле, между Орфографией и Оправданием. А Окуджава будет, наверное, между Оправданием и ЖД//Эвакуатором.

Результат получится -- писательский: Окуджава, полагаю, будет (как Пастернак вышел) не очень личный, скорее социальный. Но пропущенный через линзу быковского мировосприятия, специально отсортированный и отточенный, поэтому отчасти и быковский личный...

По поводу "одеваться современно" -- читаю сейчас действительно, кажется, очень хороший последний роман Кабакова ("Всё поправимо"). И сколько же там про шмотки! Я даже вспомнил наш разговор про социальный или вне-социальный роман: Кабаков почти вне-социальный. Реформа, XX съезд, полёт первого спутника и первого космонавта там практически отсутствуют. Но всё равно -- фарца, Голос Америки и смерть Сталина есть, куда без них.

А вот "Живите в Москве", например, социальный, или же внесоциальный?

Пригов всегда социальный, даже когда пишет асоциальные вещи :) У него контекст есть :) Но я его не люблю, на самом деле, как ты Пастернака :) Умом понимаю, но -- не моё. Мне из "житейского" Веничка ближе. Или Битов.

Я Пригова тоже не люблю, сказать по правде. Он мне подпортил творческую биографию :))) Битова к сожалению не читал, а вот Веничка это да! Из Быкова никогда Венички не получится Окуджавы тоже, хотя Быков талантливый.

И вот, кстати, взять тебя например. У тебя все социальное теперь, потому, что ты социальный. И ворон взлетел с березы пророча гибель России и голубь на окно примостился, знаменуя ее возрождение. Иди тут очисть :) После голубя-то :)

Ещё не хватало делать из Быкова Веничку! Его бы потребовалось сложить вчетверо, как домомучительницу :)

Каждый -- то, что он есть. Бах тоже не Веничка. Но Бах - почти Бог.

Наверное, есть какой-то спиральный ход -- от личного, отрицая личное -- к социальному, от социального, отрицая всё это суетное и временное -- к вечному, но в этой вечности ты снова один, и снова пишешь сам о себе...

А можно так: окружающее всё -- природа, общество, небо -- палитра. Ты видишь здесь краски, ты их используешь -- без них не сделаешь ничего. Сегодня пишешь серым социальным, завтра личным золотым...

Да вы, батенька, поэт :) По последним данным Бах не Бог а диджей:) Бог - Пергалези :)
Нет из Быкова ничего не сделаешь. Он хорош сам по себе. И я его не буду больше обижать. Он нужнее меня.

Выдержки, приведеные здесь содержат мысль и обладают целостностью.
Чего не скажешь о всем мероприятии.

Я тут уже говорил как-то iveevi сегодня в аське, что Быков там умудрился исчерпывающе высказать все существующие русские мифы, в том числе противоречащие друг другу :) Ну, ему, после "ЖД", наверное, удаётся все эти народные верования как-то свести воедино... У меня вот тоже пока не укладывается.