Быков, конечно, в целом прав: мы сами, мы - общество, вырастили этого вертикального монстра. Мы тогда бедствовали, мы думали о себе. Хотели жить вообще без него. Мы думали - само сдохнет, или если выживет - пусть живёт, лишь бы без нас. Нас никто не учил беспокоиться о государстве, ведь всю жизнь оно входило без спроса, а мы только и думали, куда бы от него деться. Ну вот, в 1990-е мы и делись. Или оно делось. И выросло без присмотра в этого дикого монстра, который теперь опять заставляет нас жить так, как ему удобнее.

Оно дикое, невоспитанное, со своим юношеским максимализмом и комплексами. Разговаривать не умеет, в обществе ведёт себя неприлично. Да, такое дело, наша вина. И что теперь?

Надо бы приручить зверя. Ведь, в принципе, мы не чужие друг другу. Мы могли бы жить в мире и согласии. В крайнем случае, могли бы поделить как-то общую жилплощадь... Нет-нет-нет, не рычи, мы не хотим от тебя удрать! Мы только хотим иметь свой угол в этом доме, где можно было бы отдохнуть от твоего всевидящего ока, от твоего окрика и рыка, волосатых лап и слюнявой пасти. Аллергия у нас на тебя, на твою шерсть, поняло ты, государство? Слов не понимает. Смотрит злобно. Молчит. Пока молчит.

upd. Везде, где говорится об обществе, в том числе приличном обществе, о нации и о народе, а также где употребляется в подобном же расширительном смысле местоимение "мы", я никогда, и в том числе в этом посте, не имею в виду stepancheg'а, так как он этого не одобряет.

upd2. Пелевин вечен.

— Ну как,— сказал штабс-капитан Овечкин, и опять оглянулся на своего товарища.— Если жизнь есть сон, то и все женщины нам только снятся. Моя невеста Нюра — женщина, следовательно, она тоже снится.
— Допустим. И что дальше?
— А не вы ли только что сказали, что сука — это уменьшительное от слова «суккуб»? Допустим, Нюра волнует меня как женщина и при этом является миражом — разве из этого не следует с необходимостью, что она сука? Следует. А знаете ли вы, милостивый государь, какие последствия имеют подобные слова, сказанные публично?

Такое ощущение, то ли Пелевин выдумывает Гребенщикова, то ли Гребенщиков Пелевина, а вернее, что их обоих выдумывает Быков.

* * *

Мрачная шутка - в выходных данных книжки значится: Литературный редактор А.Э.Брахман. И чёрная рамочка. Юмор такой у Виктора Олеговича. Этот Брахман - одно из действующих лиц.

(А у меня есть книжка Кастанеды, где редактором значится В.О.Пелевин...)

* * *

Но роман мне понравился. Достаточно чёткий смысл с самого начала. Достаточно хороший слог. Подобно тому, как "Священная книга" стала своеобразным завершением нескольких ранних рассказов, так и "t." завершил тему Чапаева. Собственно, теперь ясно, что оба романа об одном и том же. Собственно, и сюжет у них одинаковый. Но "t." разъясняет некоторые вопросы, оставшиеся не до конца ясными или не совсем удачно изложенными.

Ещё понравилось, что вместо проповедей о смысле сущего, которые встречались в Чапаеве, Generation и далее везде составляли основное содержание текста, в новом романе показана мысль в развитии. То есть идёт последовательное изложение выводов, без подглядывания в ответ. Также, чего не было раньше, удались разговоры с многими участниками - трое или больше, как в Соловьёвском обществе. Это делает героев более живыми, а то было как в выдуманном будущем у Стругацких -- герой выходит и начинает вещать...

И "государственные сиськи куполов" -- это, конечно, очень хорошо. Это просто портрет Питера. Однозначно узнаваемый. Твёрдая пятёрка. Быков зря ругался.

Статья Быкова в "Газете" написана вокруг важной мысли: что "в русской системе ценностей определяющим критерием является масштаб". А не мораль, не этика и не эстетика, например. Русский бог творит великие дела, а русский черт занят мелочёвкой, но оба -- "по ту сторону добра и зла": бог посещает Россию, чтобы устроить революцию, войну или Чернобыль, а чёрт, соблазняя малых сих, выглядит иногда относительно прилично, как тот же Воланд, устанавливающий какую-никакую, а справедливость.

Разговаривая с русскими пещерными социалистами или националистами, упираешься в эту особенность постоянно: человек, ругая капитализм или ныншние порядки (впрочем, для них это одно и то же), постоянно твердит, что капиталист не думает о простом человеке, что капиталист грабит людей, отнимая у них заработанный хлеб, обрекает людей на нищету и т.д.. Однако стоит спросить об их собственных идеалах, картинка сразу меняется: речь уже не идёт о достатке или справедливости распределения, нет: в ход сразу идёт "смысл жизни", человеку уже нужно "не просто существовать" -- то есть не просто спать и есть, не просто потреблять, а жить ради какой-то великой цели. Величие все понимают по-разному, но вариантов не так много: Великий Сталин, Великая Победа, Великая Идея, Великий Проект, Великая Империя, Великая Страна... и ни слова об ограблении простых людей, о нищете и отъёме прибавочной стоимости.

Не нужно им, похоже, никакого благосостояния, они не знают, что с ним делать, собственно они его и не видели никогда. Они знают, что было Величие. Верили в него. Величия нет -- и жизнь стала бессмысленной. И ничего другого не хотят, не знают, не привыкли. Даже если обустроятся, обзаведутся новыми привычками и будут преуспевать -- всё равно в душе что-то останется, они может быть даже будут считать себя в глубине души предателями, клятвопреступниками (а уж других-то точно будут считать). Потому что идея о Величии как единственном смысле жизни, пред которым всё меркнет, не опровергнута. Её можно забыть, отбросить, но уничтожить не так просто.

И как её опровергнешь? Она построена на почти религиозном парадоксе. В религии чем сильнее религиозный догмат противоречит логике, тем вернее он являет доказательство чуда, и так же здесь: чем менее реальна Цель, тем она величественнее. Не лезьте тут со своими мелочными соображениями. Не имеют значения чьи-то попытки утверждать, что социализм как экономическая система несостоятелен. Неважно даже, сколько миллионов человек погибло ради реализации так и не воплощённых великих идей. Идеи были правильными, это неопровержимо. Хотя на самом деле там и идей-то нет, у нынешних адептов идей не допросишься -- разве что идеалы, которые уж точно опровергнуть никак нельзя. Потому что кто же скажет, что при прочих равных общество, когда все счастливы и живут в достатке -- это плохо?!

Из подмены идеи идеалом вытекает догматизм. Бессмысленно приводить аргументы и интерпретации: они знают, как правильно говорить о своём, и просто не слышат никаких неортодоксальных высказываний. Из подмены величием любых других аргументов возникает своеобразный "гистерезис": попытка опровергнуть величие не будет услышана, так как они слышат только тех, кто говорит о великом.

Зато услышаны будут те, кто говорит о величии других проектов, идей, империй. На этом эффекте возникает идея Великого Врага -- они готовы поверить в существование Мирового Правительства (само собой, враждебного им), в жидо-масонский заговор и вашингтонский обком. Не поверят они только в возможность сильных стихийных и самоорганизующихся процессов. Даже тех, в которых сами участвуют. И это одна из причин политической пассивности русских: не ведают, даже когда что-то творят.

Я в последнее время Быкова статьи не все читал, и надо думать Дмитрий Львович поднакопил идей, мне ещё не знакомых. Совершенно замечательно.

Нарочно не цитирую, а говорю, что вспомню, и что подумаю по ходу дела.

1. О двойственности России. Россия не делает однозначного выбора, не делает выбора из двух: никогда "или-или", но всегда "и-и". Очень кстати: я как раз думал, как это всегда у нас получается, что стоит словом выразить что-то - как оно и рассыпается. Нельзя ни о чём говорить: потому что всегда получается, что либо вообще промазываешь мимо предмета и несёшь околесину, либо говоришь о себе своим же рыбьим языком. Вот в политике: определить демократию - уже напосильная задача: остаётся либо форма без смысла, либо смысл без формы. А уж сказать, что тут у нас в России, демократия или нет -- это полная безнадёга. Всегда любому суждению находится прямо противоположный вариант, верный в не меньшей степени. Мне кажется, это вообще свойство этого мира, не только одной России: непознаваемость. Это неопределённость Гейзенберга, где даже неотменимость смерти компенсируется неопределённостью её наступления.

2. О женственности России. Женщина - позволяет себе чуть-чуть больше, это её основное право. Мужчина вот уже чего-то не может себе позволить (кричать, распуститься, удариться в слёзы, хамить) - а она вправе, потому что она женщина. Но это только форма, за которой стоит более спокойный смысл, который можно угадать. Когда Россия огрызается, хамит, увлекается какими-то сомнительными субъектами -- это проявляется женский характер, на это просто не надо обращать внимания.

3. "Обама - замечательный стилист". Этим, собственно, всё сказано. Упоминание Синявского с его "стилистическими разногласиями" тоже имеется, чтобы все поняли.

4. О месте власти, о том, что во власть надо гнать людей, ни к чему другому не способных, а самим жить по возможности от власти независимо: идея старая, но выражена здесь чётко и компактно. "В чём функция власти: ну не в репрессиях же! Не в том, чтобы всех подавлять..."

Просто цитата:

Главные приметы тоталитаризма суть две, и про них у Оруэлла либо мало, либо ничего. Первая: с любым можно сделать что угодно, и никто не вякнет. (Это касается не только власти, но и уголовной преступности, и расправ работодателя с подчиненным, и полного отсутствия независимых судов.) У людей существует множество механизмов социальной солидарности - на низовом уровне; эти механизмы по преимуществу горизонтальны, вроде социальных сетей, всяких "одноклассников" и землячеств, но защитить человека от власти эти хрупкие, паутинные сети не могут - могут, правда, посильно смягчить художества власти; употребляя лобовую метафору - не могут разрушить тюрьму, но могут наладить в этой тюрьме неистребимую систему переписки. Однако контакт народа и государства стремится к минимуму - эти шестеренки попросту не зацепляются; отсюда вторая особенность тоталитаризма - отсутствие вертикальной мобильности. Вопрос близости к власти - вопрос все тех же социальных сетей, одноклассничеств и землячеств: родиться в правильном месте, дружить с правильным другом. Власть обладает инструментами для разрешения кризисов (их, как всегда, два - кнут и пряник, в нашем случае пряничный кнут), но не имеет механизмов для той же цели, а разница между инструментами и механизмами после Пикалёва очевидна всякому. Это и есть тоталитаризм - когда народ не участвует во власти, а власть не может предложить ему ни духовных, ни материальных стимулов; тоталитаризм есть апофеоз их взаимной безответственности. (Быков)

То есть: рабство есть беззащитность и безответственность. Страх ни при чём. А вот неопределённость (беззащитность от чужой воли) присутствует. Безответственность возникает как следствие сама собой.

Читаю Быкова -- уже на 498 странице.

А ведь где-то есть записи, которые хочется услышать.

Давно-давно, помнится, слышал я кассету, где Окуджава поёт под аккомпанемент цыган (что-то вроде Алёши Дмитриевича) — они очень оригинально и душевно подобрали гармонию и манеру; кассета затерялась.

А ранние песни? «Не тридцать лет, а триста лет…», «Эта женщина! Увижу и немею…», «Всю ночь кричали петухи…», «А мы швейцару: отворите двери!», Песенка о медсестре Марии, Море Чёрное... Где-то это всё есть, всё я помню и слышал, что-то на кассете и осталось, но нигде не издано и нигде в хорошем качестве не выложено.

upd. http://vikaganovich.livejournal.com/6259.html - вот сколько есть у человека.

Из прекрасной статьи Быкова, via ru_bykov

Про "что ты сделал":

...В-четвертых, объявляем о наборе секты своих сторонников, для чего каждый желающий (это особенно смешно) должен послать нам ответ на нашу анкету, размещенную на сайте. В анкете есть вопрос о том, что полезного вы сделали за последнее время: люди, не делающие ничего полезного, нам не нужны. Как хотите, это тоже прием: надо повысить читательское уважение, внушить потенциальным адептам, что они — элита. Если наш труд вам не нравится, значит, вы не криейторы будущей России, а если вы в восторге — вы и есть те новые патриоты-индиго, которым надлежит возродить Отечество...

И там же -- про гомосексуальные браки:

...Суть проекта «Россия», если отбросить всю конспирологическую шелуху и многочисленные, но безвкусно подобранные цитаты (главным образом из предисловий и послесловий знаменитых авторов к своим трудам — перед вами, мол, нечто ужасно значительное), сводится к банальной до слез изоляционистской концепции: весь мир погряз во грехе и вот уже регистрирует гомосексуальные браки (почему-то именно эта проблема волнует всех спасителей Отечества — брачующиеся педерасты для них страшней техногенных катастроф, экологических вызовов и даже радикального ислама). Одна Россия — наследница и хранительница истинной мудрости и великой традиции...

Со Стёпой мы вчера, на мой взгляд, отлично поладили, и не просто так, а действительно пришли к взаимопониманию. Так что я не в пику ему, а просто удивляюсь: как то, что настолько сильно раздражало меня в немногочисленных и недолгих дискуссиях в ЖЖ, перекликается именно с официозной пропагандой! Неужели это излучение действует на всех?

Вот письмо, лежащее на столе.
Заоконный вечер, уютный свет,
И в земной коре, по любой шкале,
Никаких пока возмущений нет.
Не уловит зла ни один эксперт:
Потолок надежен, порядок тверд -
Разве что надорванный вкось конверт
Выдает невидимый дискомфорт.

( Read more... )

А тут -- перевод на английский.

via ru_bykov

Здесь - via ru_bykov.
( Read more... )

В блогах поищешь отзывы на фильм - и в большинстве находится либо "не понравилось, так что и читать не буду", либо "понравилось, надо книжку прочитать", либо в крайнем случае "читал в детстве, не понравилось, а сейчас наверно перечитаю". Собственно, уже то хорошо, что о существовании книжки помнят. Но факт остаётся фактом - среди тех, кто ходит в кино, то есть в некотором активном слое населения, романа "Обитаемый остров" не читал почти никто.

Более того: исполнитель главной роли прочёл книжку уже после того, как ознакомился со сценарием. А в ответ на вопрос, что он вообще читал в детстве, говорит о телевизоре. Хочешь - не хочешь, а приходится признать: молодое поколение читает мало, и в том числе Стругацких оно не читало, а если кто из них читал что-то, тех не проняло. И это несмотря на то, что в книжных магазинах книги эти есть, собрания сочинений выходят и даже, вроде бы, раскупаются.

Можно, конечно, покричать, что культура уходит, что растёт поколение ТВ и комиксов, воспитанное диким капитализмом, не умеющее думать, не привыкшее к гуманизму и т.д.. Но это не совсем так: насколько я могу видеть, люди после 1979 года рождения (то есть кому в 1992 было 12 лет и меньше) действительно другие - в том числе они и правда не читали того, что читали мы, однако они, тем не менее, часто кажутся мне и более раскованными, и более талантливыми, и даже более гуманными - то есть они вообще другие, а "хуже" или "лучше" - сказать, как обычно, нельзя. Опять грядёт "племя младое, незнакомое"...

( Read more... )

Что-то после 9 мая опять психоз массовый. То у taki_net (тут или тут), то вот на Эхе (прямо сейчас) Бунтман с Шевченко спорят. Тезисы повторяются ровно те же самые. И антитезисы к ним ровно те же.

А для меня эталоном и даже учебником истории сейчас является книжка Марка Алмонда. Как ни странно.

Да, я купил эту "запрещённую" книгу, изданную с нарушением авторских прав. В главе о Париже после всех признаний в любви к городу и кучи колкостей по поводу шовинизма французов есть такая фраза: "Не понимаю, как немцам во время оккупации удавалось четыре года выносить такое отношение французов. По-моему, это подвиг". Он вовсе не симпатизирует фашистам, он нормальный. И он знает и о десятках репрессированных геев, не говоря о войне Британии с Германией. Но он может пошутить на эту тему, и он может посочувствовать немцам - даже оккупантам. Этого мы не умеем, а надо бы уметь. Одна эта фраза важнее для меня сейчас, чем все исторические труды. Даже после истории надо оставаться человеком.

А в споре Бунтмана с Шевченко я, конечно, на стороне Бунтмана. Дело даже не в том, что и как сделал это НКВДшник или кто он там был. А в том, что если есть вопрос о преступлении, то он должен решаться в суде. И ничто не может быть защитой от судебного разбирательства - ни возраст, ни заслуги. Можно требовать соблюдения прав во время дознания, можно требовать справедливого суда. Но протестовать против суда как такового - недопустимо. И я, кстати, за признание УПА национально-освободительной армией, если уж на то пошло. Их преступления - это их преступления, их надо расследовать и доводить до суда, если что-то ещё до суда не доведено. Но нельзя вменять им в вину то, что они боролись против оккупантов (или боролись против всех оккупантов, а не только против каких-то одних). Особенно глупо выглядят все эти вопли сейчас - когда и Эстония, и Украина получили свою независимость, а СССР канул в лету. Надо заканчивать войну.

upd. "[Даже] если челядь успевает-таки травануть злодея (как вроде бы успел Берия), – страна все равно хоронит главного мучителя как отца и благодетеля, и сведение счетов всегда осуществляется зад­ним числом. А потом, когда счеты сведены, их 20 раз пересчитывают. Какой-то кармический, космический, тантрический секс – никто никогда не кончает! Нет бы раз навсегда решить: это было ужасно и мы этого не повторяем! Нет. Всякий раз остается проклятая неуверенность. И от этого – дикая, вечно подавляемая фрустрация. Потому что сколько можно разбираться с прошлым – давайте уже в настоящем поживем!" (Дмитрий Быков)

Дмитрий Львович Быков придумал альтернативу своей же теории о двух народах из романа "ЖД". Теория говорила, что в России живёт не один, а два или даже три народа - северные оккупанты (норманны, строящие авторитарную вертикаль), южные оккупанты (хазары, приверженцы свобод) и коренное население - никакое, вечно терпеливое, но кормящее и себя, и чужаков. Но так как в реальности все оккупанты как-никак рекрутируются из одного и того же населения, и "оккупационность" как черта характера не только не передаётся по наследству, но и ослабевает в поколениях (приедет человек покорять Москву, а дети его уже ворчат на приехавших позже - дескать, понаехали), поэтому народ получается всё же единый. Новая версия Быкова - не два народа, а два государства, одно из которых - "гетто" для оккупантов, оно же "власть".

Но мне это всё равно кажется не более чем шуткой (хорошей шуткой, сказкой, сатирой). Нет ведь на самом деле никакой границы, планки, отделяющей "гетто" от народа. Любого мелкого начальника взять (не только чиновника, но и начальника на производстве, даже на частной фирме) - инстинкты у него всё те же, что у губернатора. Он будет воровать у своего начальства и у него же выпрашивать подачку. От полученного сверху будет отстёгивать какую-то долю себе в карман, а остальное распределять между нижестоящими, которые в свою очередь так же выпрашивают, воруют и распределяют... И конечно коррупция и борьба с коррупцией - это одно и то же, Быков совершено прав, я полностью согласен. Это две почти идентичные формы всеобщего перетягивания одеяла. Но в том-то и дело, что всеобщего. Любой процесс управления, будь то бизнес или министерство или местное самоуправление или какое-нибудь ТСЖ, превращается в распределение сверху вниз с подворовыванием на местах. Мы даже западный механизм грантов умудрились превратить в разворовывание гуманитарной помощи, причём помощи, предназначенной нам самим. В 1990-х этот факт, кажется, не оценили, а теперь ясно, что у нас всё будет построено по этому принципу. Так нам жить привычно и естественно.

Но вот посмотреть на того же начальника в другой обстановке - например, дома, где у него ЖЭК свирепствует. Или на даче, где участок от притязаний местных властей надо защищать. Или в магазине. Обычный человек, как и все, и всё отлично понимает, и вместе со всеми терпит, и со всеми сопротивляется. Человек в некоторых ситуациях ведёт себя как угнетённый, а в других - как угнетатель. Это и есть механизм существования российского класса менеджеров, нашего административного рынка: вечная игра в "ты начальник - я дурак, я начальник - ты дурак". Сегодня министр может давать взятку водопроводчику, чтобы тот починил ему трубу в квартире, а завтра начальник водопроводчика пойдёт к министру за взятку выпрашивать повышенный бюджет для своей конторы, причём половину этого бюджета он прикарманит - а что, не зря же выбивал, старался? - а другую половину украдёт этот самый водопроводчик. И кто у нас главнее, скажите: министр или скромный труженик ЖКХ?

Моя подруга, сногсшибательная красавица, недавно обеспокоилась, почему женатые мужики ходят налево. Надеюсь, этот вопрос навсегда будет для неё сугубо теоретическим, но в её случае интересно другое: искренне пытаясь найти способ предотвратить увлечения супругов на стороне, она совершенно не сожалеет о многочисленных чужих мужьях, пойманных в своё время в сети ею самой. Между тем, думается, причина заметной доли мужских измен - в активности сторонних соблазнительниц. Не будем даже мечтать о женской солидарности ("я не уведу чужого мужа, и тогда другая не уведёт моего"), но были бы женщины хотя бы последовательны и выбрали: им дороже свобода соблазнения или семейное счастье? Разумеется, такая определённость - тоже утопия. Но я к чему: русская воля - это та же женская логика. Свобода в строгом её понимании предполагает распространение неких принципов равно на всех людей, а воля в отличие от свободы - это "чтоб было так, как я сейчас хочу". Сегодня хочу, чтобы все мужики за мной таскались и оправдываю это природными влечениями, инстинктом продолжения рода и стремлением к прекрасному, а завтра выберу одного, и чтобы думать забыл о других бабах! И оправдаю это теми же самыми инстинктами и стремлением к прекрасному. Точно так же сегодня я готов дать кому надо, а завтра читаю в газете и ужасаюсь: кругом коррупция!

Так что не два народа, и не два государства. А два лица, две роли, две маски у каждого нашего человека. Мы - страна оборотней. Или вернее - страна партизан. Днём мы крестьяне, ночью борцы сопротивления. Голосуем на собраниях "за", а отвернувшись - что-то "отвинчиваем, откручиваем, отламываем". Жалуемся на взятки - а на следующий день взятки берём. Обличаем воровство, чтобы через неделю запустить руки по локоть в бюджет родной конторы.

Наш правящий класс - уникальный организм. Он грабит и эксплуатирует сам себя. И даже больше выгоды получает от распила бюджета, чем от прямой эксплуатации народа. А уж как выгодны административные войны! Ходорковского, кулака, раздербанили - и всё, да он один и был такой. А за таможню можно воевать и воевать, и всякий раз брать административную ренту: если не контрабанду возить, так с контрабандой бороться. Таким образом, российские менеджеры заинтересованы не в усилении эксплуатации пролетариев и крестьян, а наоборот в распространении своего класса на всё население страны. Что мы и наблюдаем вот уже лет 15. Пусть все станут менеджерами! В любом общественном туалете есть свой менеджер. Пусть каждый будет хоть маленьким, но начальником, и по праву грабит всех кто вокруг: ворует у высших и силой отбирает у низших. Это повысит административную ренту, в очередной раз сделает всех граждан соучастниками разграбления собственного имущества и окончательно исключит классовую борьбу, положив начало новому золотому веку.

Два дня рождения: 138 лет Ленину и ровно 100 Ефремову.

http://moonrainbow.livejournal.com/107250.html

Что сделал Ленин? Создал первую тоталитарную партию, -- партию, построенную на дисциплине, построенную сверху вниз, фактически лишённую идеологии (ибо какая идеология, если дисциплина? да и лавирований разных в истории РСДРП-ВКП(б) было вдоволь) - и ориентированную на захват власти любой ценой. Это его know-how. Направление истории одновременно с ним задавали Эйнштейн, тред-юнионы, Кейнс, Рузвельт и Ганди. Дело Ленина продолжили Сталин, Гитлер и Муссолини. Надеюсь, что больше этого никто не станет повторять. Его вклад в теорию и практику собственно социализма на мой не слишком просвящённый взгляд сомнителен, во всяком случае Бакунин, Плеханов, Мартов и Троцкий интересного разного (может быть, не настолько наукообразного, но оттого не менее ценного) написали не меньше. А крах военного коммунизма, неудача Ленина в практических действиях - подводит черту подо всеми его теоретическими изысками. НЭП, разве что, можно считать предтечей китайского "одна страна, две системы", но это очень поверхностная аналогия.

Ефремов? "Только о его мире не утихают споры"? Да вот только недавно было где-то в френдленте - о том, какие лютые споры вызывают до сих пор АБС. (По Яндексу поиск слова "Иван Ефремов" даёт 191 тысячу, "братья Стругацкие" 401 тысячу; "Ефремов" 4 млн, "Стругацкие" 2 млн, но ведь Ефремовы - и Олег, и Михаил, и город есть Ефремов...) И по-моему, АБС и прозорливее, и злободневнее... А они ведь тоже начинали с коммунизма. А закончили - "Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали. Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал -- до вас и без вас, -- а вы не догадываетесь об этом".

Быков о Ефремове: http://ogoniok.ru/4979/28/

Честно говоря, не убеждает. О великом фараоне, подмявшем под себя страну, может, писали вот так вот и немногие, а думали наверняка почти все; развенчивать одновременно и горизонталь Запада, и вертикаль Востока, и буйство капитализма, и бюрократизм социализма - тоже многие старались: и Оруэлл, и Троцкий, всё это на самом деле не так уж оригинально.

А не почитать, в самом деле, на старости лет Ефремова? В детстве что-то читал, но мало что помню.

Язык как система - избыточен, говорят лингвисты (более точно мысль у Пинкера надо сыскать). И поэтому утверждение, высказанное на языке, почти всегда осмысленно и тем самым верно. Есть свобода или нет свободы, и то и другое в каком-то смысле правда. Играться парадоксами такого рода какое-то время может быть весело, но рано или поздно становится скучно.

Всегда есть соблазн, конечно, пободаться с определениями (что такое свобода? что такое демократия? является ли коррупция проявлением свободы или наоборот?), но какой в этом бодании толк, если как ни определи свободу, но в каком-то смысле она всегда есть, а в каком-то её никогда и нигде нет и не было?

А можно даже сделать так, чтобы в одно и то же время взаимоисключающие фразы были верны, и не мешали бы друг другу. Например, в Афинах была демократия (значит есть свобода), но было и рабство (то есть одновременно нет свободы). Точно так же у нас - правящий класс избирает себе президента (кто поспорит с тем, что нынешняя власть отвечает интересам бюрократии? значит, есть свобода), правящий класс воздействует на власть (и нет никакого авторитаризма), и даже (при помощи коррупции или прямо не исполняя закон) сопротивляется порядку, который пытается установить государство. И что особенно чудесно, это сопротивление получается совершенно естественно, потому что и коррупция - это они, и государство - это тоже они. Чудесная идиллия самоуправления и диалектической гармонии, этакая национальная рефлексия. Ну а, скажем, рабы - их демократия не касается. Но это не так уж существенно: ведь в нашем обществе границы классов размыты, сословная принадлежность достаточно условна, и каждый может хотя бы попытаться пролезть на самый верх. Можно так рассуждать и так описывать наше общество? И так тоже можно.

Но всё это, конечно, только досужие разговоры. Совершенно прав Дмитрий Львович: всё у нас есть. И свобода есть, и рабство есть. И право, и бесправие. Всё разумное действительно. И закономерность есть, и одновременно неопределённость есть, прямо как в физике. То есть как в природе. Как везде.

( Быков - Трактат №2 )

(отсюда: http://ethnomet.livejournal.com/44827.html, http://maccolit.livejournal.com/690148.html)

Дочитал журнал. Наверное, это лучший их номер. И даже могу объяснить, почему. Потому что о главном и вовремя. Там всё важно - и материалы о Великих (Солженицын, Лимонов, Окуджава), и даже странные воспоминания Веры Гартевельд о Серебряном веке. Но ось -- об Окуджаве: критическая статья М.Харитонова и ответ на неё Дмитрия Быкова.

М.Харитонов слишком нарочит и карикатурен: я уверен, что это "показательная дуэль", что он согласовал свою статью с Быковым, чтобы более выпуклой стала суть порочной логики.

"Давно в обиходе у нас ярлыки - по фунту на грошик на медный". У нас это действительно привычка. Для каждого ярлыка есть особые знаки, позволяющие определить, какой ярлык кому клеить. Где вы были 19 августа 1991 года? Как вы относитесь к событиям 1993 года, к войне в Чечне, к Шамилю Басаеву, к президенту Путину? И сразу определяем: кто сталинист, кто либерал и предатель родины, кто фашист, поехало-пошло. Все эти измы как заборы разделяют страну и народ. Если ты по ту сторону забора -- это полностью определяет твоё поведение и твои намерения. Если я по эту сторону -- значит, нам не о чем говорить. Так построен, например, антисемитизм или антиамериканизм: Америка по определению является врагом, поэтому любое её поражение приветствуется, любая победа не признаётся, любая её добрая воля является подозрительной, а любые отношения с ней предосудительны и могут быть сочтены предательством. Но точно так же мы выстраиваем заборы внутри любых, самых мелких групп -- будь то нация, этнос, страта. "Это и есть главная трагедия России — её граждане так друг к другу непримиримы, что никакого внешнего агрессора не надо…" (Быков).

(Это не только наше, конечно. Умберто Эко в "Имени розы", например, тщательно запутывает читателя, излагая подробности еретических вероучений -- до такой степени, что становится решительно непонятно, где ересь, а где ещё нет. Приговоры инквизиции, вынесенные исходя из утверждений о ереси того или иного человека, кажутся произвольными - и на самом деле и являются таковыми.)

М.Харитонов точно следует модели. Он как начинает с классификации -- "успешный советский инакомыслящий", так и продолжает "в рамках творимого мифа", как будто не замечая, что и сам остаётся только в этих рамках, этот миф на ходу создавая. Притягивая факты, защищает заранее уже определённое: успешность ("прёт карта"), советскость ("вступил в партию", "место редактора в издательстве «Молодая гвардия» пареньку с улицы не достанется" и т.д.), и наконец главное - не-народность, инородность, антинародность ("В 1961 он бросает службу и с тех пор больше никогда не встаёт по звонку будильника, как простые советские граждане. Мрежи иные его ожидают...", "Первая известная пластинка вышла во Франции в 1968-м", "Не потрачу и пол-абзаца на политические симпатии Окуджавы, на описание его либерализма, его чувств к Шамилю Басаеву...", "Он был плоть от плоти старой большевистской элиты... Они были повязаны личными знакомствами и общей бедой, общей ненавистью. При том, что важно, они не чувствовали никакой личной вины за потоки крови, пролитой их репрессированными отцами в Гражданскую и дальше.").

Этот приём, эти "они", противопоставленные "нам", "простым советским гражданам", и заслоняющие частного конкретного человека, это "плоть от плоти", как и "яблоко от яблони" -- отличительные признаки людоедского сознания. Абстрактные ярлыки и разделения, нагромождённые у нас за много лет хаотически одно на другое, мешают и запрещают видеть и ценить главное в человеке -- его самого, личность, с убеждениями и заблуждениями, приязнями и неприязнями, привычками, делами и памятью. В массе люди, прикрытые общим безличным названием, делаются одинаковыми: все наши - наши, все враги - враги, и тогда уже между ними и нами такой естественной выглядит война и взаимное истребление.

Важно ещё то, что механическое уничтожение всех идеологических барьеров тоже нехорошо -- тогда торжествуют абсолютный релятивизм и цинизм. Неразличимы становятся все -- и рождаются формулы типа "пусть у нас нет демократии, так её и в Америке нет, везде одно и то же", в ход идёт принцип "око за око, зуб за зуб" -- чем мы хуже фашистов или бандитов? будем с ними поступать так же, как они с нами! К сожалению, выбор сейчас стоит именно так: либо полностью до автоматизма идеологизированное сознание, либо полный цинизм; человечности же всё меньше.

Самое странное, что при этом государство у нас иногда оказывается почти что человечным. Например, укрыть от выдачи семью Милошевича -- это человечный, человеческий поступок: "друзей не предают". Но именно этого нельзя, наверное, делать от имени государства. Государство должно подчиняться формальностям, его законы должны быть общими, а не следовать частностям. А люди должны стараться в этих формальностях жить, не изменяя долгу и оставаясь собой... А у нас люди иногда ведут себя как звери, ссылаясь на инструкции и другие бумажки, словно бумажки отменяют совесть, зато государство просто распадается от человечности, которая в этом случае называется коррупцией.

"...Принимать участь — и плакать над участью, неукоснительно следовать долгу — и ненавидеть долг... Сегодня у нас — ни долга, ни милосердия, ни, соответственно, их конфликта; одно взаимное раздражение да составление списков на уничтожение..."

Вот как раз давеча думал, что надо бы им выпустить номер про что-нибудь главное, например про литературу. И вот пожалуйста!

И как-то всё в струю и в жилу. У Дмитрия Быкова замечание про Макьюена (как будто в ответ). Ещё как будто в ответ - "глумиться вообще нетрудно, цинизм — самая удобная платформа, не требующая вдобавок никакого морального усилия." Спасибо, Дмитрий Львович.

Ещё гениально смешная фраза: "В силу разных причин постиндустриализм облажался".

И разумеется потрясающий как обычно Кашин ("Наверное, обе точки зрения имеют право на существование — тем более что одна другой не противоречит. Я же не понимаю другого — зачем вообще какие-то слова, когда человека, который уже почти умер, приковывают к кровати наручниками?") и ещё, и ещё... Это я ещё читаю пока.

Ходорковский, как известно, своей фразой об оккупантах только повторил мысль Дмитрия Быкова, вокруг которой тот написал свой роман "ЖД". Тот, правда, боюсь, в свою очередь развивал Окуджаву, да и вообще это часто используемое словцо.

trobar вот здесь собрал комменты bykov'а из записи в ЖЖ andrey_perla: http://andrey-perla.livejournal.com/329334.html

bykov:

…Оккупация это в том числе и ситуация, когда госчиновники или госпублицисты учат тебя, как тебе любить твою Родину, что тебе можно или нельзя писать о ней. При этом сами они, как истинные оккупанты, пока ничего особенного не сделали - только присвоили себе право говорить от имени власти. А ты живешь и работаешь на этой земле, и небезуспешно: издаешь какие-то книги, пишешь очерки с мест, ездишь в командировки, что-то снимаешь, кого-то посильно спасаешь от произвола начальников, ведущих себя как истинные хозяева земли, - и вдруг приходит человек и тебе говорит: НЕЛЬЗЯ. При этом сам он, простите, ничем пока не доказал своего права учить меня. …Я скромный обыватель, печатающийся в прессе, добросовестно платящий налоги и не совершающий ничего противозаконного. Если верить вам, я должен быть очень благодарен за то, что меня до сих пор не убили. По-моему, это классическая оккупантская психология, тысяча извинений, ничего личного. …Вы быстро эволюционируете, далеко пойдете. Уже научились позировать для плаката "Родина-мать зовет" и клясться кровью предков, ссылаться на военный опыт (на него тут все ссылаются) и проводить аналогии между оппонентами и фашистами. Осталось совсем немного. …Недовольные, бесспорно, будут при любом режиме. Но положение этих недовольных при различных режимах будет неодинаково. При оккупационном режиме их будут называть врагами и мешать честно делать свое дело, даже если оно не имеет никакого отношения к политике и к их недовольству. То есть им будут всячески давать понять, что это не их страна. Что это страна гауляйтеров, невежественных, ни черта не умеющих делать и восторженно лобзающих сапоги. При остальных режимах у них будет гарантия личной безопасности и даже некоторая возможность влияния на ситуацию.

Правда, у andrey_perla есть вот какой поворот в разговоре, и это тоже очень важно:

andrey_perla:

...И ваш слуга покорный, и Быков - участники элит. Разных, вероятно, на разном уровне, но тем не менее. Быков протестует против собственной страты... Если есть оккупанты - то мы и есть эти самые оккупанты. Если есть мифическая "власть" которая чего-то там делает с кем-то - то это мы и есть, и нечего прятать голову под крыло... Крестьянин в 1848 году равно полагал Барином Кирсанова и Базарова. (http://andrey-perla.livejournal.com/325542.html?thread=3758758#t3758758, и это же потом расширенно в http://andrey-perla.livejournal.com/326782.html)

Он, конечно, путает элиту в, если угодно, "селекционном" смысле -- с элитой в смысле власти, которая совершенно необязательно состоит из "элитных особей" лучших пород. То, что для обывателя в общую кучу под именем "власти" смешаны все -- писатели, журналисты, политики, политтехнологи, президенты -- это значит только то, что на фонарях, случись что, висеть будут все. Но пока все живы -- мера ответственности каждого определяется его возможностью что-то реально изменить. Власть принимает дурацкие решения -- кто, кроме неё самой, может эти решения предотвратить, и кто лучше неё сможет исправить их последствия? И так ли уж велико, с другой стороны, влияние на умы и сердца "инженеров человеческих душ"?

Но что правда то правда: любое сказанное публично слово ведёт к ответственности. Хоть небольшой. Публичная фигура, "тысячник" -- а тем более писатель и журналист -- и вот уже все его цитируют и ссылаются как на авторитетное мнение, используют цитаты в спорах... А иногда и призывают к ответственности за то, что другому бы и не заметили. Вот уважаемый taki_net пишет о не менее уважаемом leonid_b: http://taki-net.livejournal.com/384314.html. А будь это не leonid_b, а кто-то другой? Прошёл бы мимо и не заметил. (И вот сразу, не успел написать, а taki_net ещё мимо одного не прошёл: mike67 тоже не безвестный ноунейм). Известному человеку и внимания больше, но с него и спрос больше.

И я думаю, что во-первых конечно каждый мечется между своими убеждениями, привычками, симпатиями, влиянием близких и собственными слабостями. Все эти глупости и мелкие злодейства... Всё это скорее мило, чем предосудительно, и так понятно... А во-вторых, думаю я, пока мы тут высокомерно смотрим друг на друга, пытаемся понять власть, истолковать её действия, примазаться к ней, между тем не предавая друзей и отдавая должное прежним кумирам, не сдавая того же Вайду несмотря на его "Катынь" -- обращает ли власть на это внимание, придаёт ли какое-то значение всем этим милым интеллигентским склокам, спорам и ссорам? По-моему, совсем наоборот: "Васька слушает да ест".

Ещё к быковской идее "церковного ренессанса".

Всем известен тезис о том, что демократия в России в 1990-е годы многими была понята как "вседозволенность", и дескать поэтому демократию нужно ввести в какие-то рамки. Но вот прошло восемь лет, как демократию у нас вводят в рамки, и мы видим, что и идея вертикали власти, сильного государства и т.д. точно также многими понимается как вседозволенность -- в этом случае как право на произвол от имени государства.

Оправдывается это самым циничным релятивизмом, целесообразностью -- сначала ради построения сильного государства, потом ради сохранения у власти нынешней команды (так как утверждается, только эти люди могут гарантировать сохранение "сильного государства") фальсифицируются парламент и выборы, дискредитируются суды, силовые органы получают право внесудебных расправ, оказываются государственные преференции "дружеским" бизнесам и репрессируются бизнесы "недружественные" и т.д.. Впору вспомнить фразу о слезе ребёнка и спросить -- а стоит ли построение сильного государства того, чтобы хотя бы отдельных граждан этого государства надо было держать в страхе и бесправии? Говорят, что "везде так" -- дескать, посмотрите на Америку, у них негры голодают, и на Ирак они напали -- забывая при этом, что у нас то, что для демократии исключение и травма, становится правилом. Прогресс -- это когда люди начинают думать друг о друге лучше, в частности когда зло воспринимается как исключение, отход от нормального состояния. У нас же допущение зла считается прецедентом, возводится в правило, и многие активно и с видимым желанием принимаются делать зло.

В относительно недавней истории существовало, если взять грубо, две модели общества. Модель феодальная делила людей на паству (собственно народ), пастырей (церковь) и псов-воинов (светская и военная власть). Церковь в той или иной мере указывала моральные идеалы, влияла на принятие решений, светская власть так или иначе оглядывалась на неё и управляла народом в соответствии с церковными -- то есть божественными -- установлениями. (Советская модель в её застойном варианте может быть понята как вариант религиозного общества, где место Бога заняла идея "объективного закона" -- но по-прежнему в идеологии сохранялся догматизм, свойственный именно религиозным устройствам.)

В определённый момент в Европе возникла другая идея -- естественного права и общественного договора. Тут никаких высших целей a priori не предписывается. За каждым человеком признаётся священное право делать всё, что ему вздумается -- единственным очевидным ограничением становится взаимное ненарушение гражданами свободы друг друга, откуда возникает идея общего блага, общественный договор, демократия налогоплательщиков, национальное государство и т.д..

В обеих этих моделях общества может твориться зло, власть может быть использована кем-то для личной выгоды и сведения счётов, но существенным является то, что это зло обществом осуждается. Но есть и третья модель: это тирания, когда личные интересы правящей группы открыто становятся целью всей деятельности государства. Тут зло легитимизируется, и общество приходит рано или поздно к дикости, когда любые средства оказываются допустимы для достижения личных целей, а государство становится исключительно средством получить высокий пост и творить произвол.

Что можно противопоставить цинизму и вседозволенности в самом отвратительном понимании этого слова, сползанию к дикости? Только веру в некие высшие идеалы и цели, общие для всех людей: будь то свобода личности и общее благо или некое религиозное мировоззрение. И если уж свободы нам не нать, так может хоть религиозный ренессанс спасёт нас? Потому что если не то и не другое - остаётся только тирания.